Межпоколенческие паттерны:
почему мы повторяем своих родителей, даже когда этого не хотим?

Вы когда-нибудь ловили себя на том, что произносите фразу, которую в детстве постоянно слышали от мамы? Причём ту самую фразу, которая вас ужасно раздражала. Или замечали, что в конфликте вдруг начинаете вести себя точь-в-точь как отец, хотя всю жизнь обещали себе никогда так не делать?

Вот это меня всегда интересовало. Мы можем прекрасно понимать, что определённое поведение нам не нравится. Можем осуждать его, анализировать, даже сознательно стараться поступать иначе. Но в какой-то момент обнаруживаем, что воспроизводим знакомую с детства модель. Почему?

Что такое межпоколенческие паттерны

Если говорить простыми словами, это повторяющиеся способы поведения, эмоционального реагирования и построения отношений, которые могут сохраняться в семье на протяжении нескольких поколений. Например, в одной семье принято замалчивать конфликты. Никто не выясняет отношения, все делают вид, что ничего не произошло. В другой — любое несогласие превращается в скандал. В третьей — любовь и одобрение нужно заслуживать: хорошими оценками, послушанием, достижениями.

Ребёнку необязательно объяснять эти правила словами. Он растёт внутри такой системы отношений и постепенно усваивает, как здесь принято себя вести. И самое интересное, что во взрослой жизни эти способы реагирования могут включаться автоматически. Даже когда человек уже давно живёт отдельно от родителей.

Но почему одного понимания бывает недостаточно?

Допустим, женщина выросла в семье, где любое проявление недовольства воспринималось как неблагодарность. Во взрослом возрасте ей трудно отказывать людям, говорить о своих желаниях и защищать личные границы. Она может прекрасно понимать, откуда это взялось. Даже объяснить весь механизм формирования своего поведения. Но когда возникает реальная ситуация, в которой нужно сказать «нет», она снова соглашается.

Потому что одно дело — понимать причину своей реакции. И совсем другое — научиться реагировать иначе. За годы определённый способ поведения становится привычным. И для его изменения часто недостаточно одного осознания. Нужны новый опыт, практика и постепенное формирование других способов реагирования.

А всё ли мы перенимаем через воспитание?

И вот здесь начинается самое интересное. Мы привыкли объяснять сходство между родителями и детьми воспитанием. Мол, ребёнок видел, как ведут себя взрослые, и научился поступать так же. Но ведь биологические родственники могут быть похожи друг на друга, даже если никогда не жили вместе. Иногда совпадают особенности темперамента, эмоциональных реакций, манера двигаться или реагировать на определённые ситуации.

Как это объяснить?

Дело в том, что наследственность влияет не только на внешность. Генетические особенности участвуют в развитии нервной системы, влияют на темперамент, некоторые характеристики эмоциональной регуляции, восприятия и двигательного контроля.

Но здесь важно понимать: мы не наследуем готовую привычку, записанную в ДНК.

Нет отдельного гена, который заставляет человека обижаться определённым образом, избегать конфликтов или повторять конкретный жест своего родителя. Мы наследуем биологические предпосылки, на основе которых в процессе жизни может формироваться определённое поведение. И поэтому похожие реакции у родственников не всегда означают, что один научился им у другого. В то же время само по себе сходство ещё не доказывает генетическую причину. На поведение влияет слишком много факторов.

А как наследственность может влиять на движения и привычные жесты?

Вот здесь мне особенно интересно понятие моторного планирования. Представим ребёнка, который держит в руке фигурку и выбирает, куда поставить её на игровом поле. Прежде чем опустить фигурку, он водит рукой над поверхностью, как будто примеряя её к разным местам. А теперь представим, что его биологический отец делал точно так же. При этом ребёнок никогда не видел отца и не мог перенять у него это движение через подражание (это, кстати, реальный пример из жизни).

Откуда такое сходство?

Чтобы разобраться, нужно понимать, как мозг вообще управляет нашими действиями.

Любое целенаправленное движение начинается не с сокращения мышц, а с работы нервной системы. Мозгу необходимо оценить окружающее пространство, выбрать действие, подготовить движение и проконтролировать его выполнение.

В планировании и выполнении движений участвуют сразу несколько структур головного мозга:

• Задние отделы теменной коры — обрабатывают пространственную информацию, объединяют зрительные сигналы с информацией о положении тела и участвуют в планировании движений относительно окружающих предметов.
• Премоторная кора — участвует в подготовке движений, выборе двигательных программ и организации последовательности действий.
• Базальные ганглии (подкорковые ядра) — участвуют в выборе и запуске двигательных действий, подавлении ненужных движений и формировании двигательных навыков.
• Мозжечок — участвует в координации движений, прогнозировании их результатов, исправлении двигательных ошибок и моторном обучении.
• Первичная моторная кора — участвует в формировании и передаче двигательных команд, необходимых для выполнения произвольных движений.

Все эти структуры работают не изолированно, а в составе взаимосвязанных нейронных сетей. Благодаря их совместной работе человек может планировать движения, выполнять их и корректировать непосредственно в процессе действия.

Особенности развития и функционирования этих систем частично зависят от наследственности.

Например, ген BDNF кодирует нейротрофический фактор мозга — белок, участвующий в развитии и функционировании нервных клеток, а также в нейропластичности, то есть способности нервной системы изменяться под влиянием опыта.

Ген DRD2 кодирует дофаминовый рецептор D2, а SLC6A3 — белок-транспортёр, обеспечивающий обратный захват дофамина нервными клетками. Дофаминовые системы участвуют в регуляции движений, выборе действий и процессах обучения.

Разумеется, ни один из этих генов не определяет конкретный жест или двигательную привычку. Моторное планирование — сложная функция, которая зависит от взаимодействия множества генов, нейронных систем и приобретённого опыта.

Но здесь возникает интересный вопрос: могут ли биологические родственники благодаря частично общим наследственным особенностям нервной системы независимо друг от друга формировать похожие способы выполнения одних и тех же действий?

Биологические родственники могут наследовать сходные особенности организации двигательной активности и независимо друг от друга формировать похожие способы выполнения определённых действий.

То есть генетически передаётся не готовое движение, а некоторые особенности нервной системы, которые могут влиять на то, как это движение будет организовано. При этом конкретное совпадение жестов ещё не доказывает наследование. Похожее движение может возникнуть из-за особенностей самой задачи, независимого обучения или случайного совпадения. Именно поэтому исследования наследственности опираются не только на отдельные семейные наблюдения, но и на сравнение больших групп людей, в том числе близнецов.

Получается, что сходство биологических родственников может проявляться не только в том, что они делают, но иногда и в том, как именно они это делают. И это, на мой взгляд, одна из самых интересных сторон взаимодействия генетики и поведения.

Получается, всё предопределено?

Нет. И это, пожалуй, самое важное. Наследственная предрасположенность — не приговор. А привычная модель поведения — не пожизненная инструкция. Да, нам может быть легче реагировать определённым образом. Да, некоторые способы поведения формировались годами и стали практически автоматическими. Но человек способен приобретать новый опыт, осваивать другие реакции и менять привычные способы взаимодействия с окружающими. Именно поэтому в психологической работе важно не только искать причины поведения в прошлом, но и разбираться с тем, что поддерживает его сегодня.

Ведь можно бесконечно анализировать отношения с родителями, находить сходства между поколениями, понимать, почему мы стали такими. Но в какой-то момент возникает гораздо более практический вопрос:

А что я собираюсь с этим делать теперь?

Мне кажется, в этом и заключается ценность понимания межпоколенческих паттернов. Не в том, чтобы найти виноватых среди родителей или объяснить каждую свою трудность детством. А в том, чтобы однажды заметить: «Я снова поступаю привычным способом. Но обязательно ли мне продолжать?»

И обнаружить, что теперь у меня есть выбор.

Оксана Морева

Клинический психолог • КПТ-подход

О психологии, эмоциональных состояниях, отношениях и закономерностях человеческого поведения —

профессионально и понятным языком.

Больше обо мне и моей работе — на этом сайте.

Поделиться статьёй в соцсетях: